...Мама

Трудно было найти двух столь непохожих людей, как мои родители.

"Они сошлись: вода и камень,
Стихи и проза,
Лед и пламень..."

- это про них. Папа, Стрелец, горячий и открытый, и мама, Рыба по Зодиаку, молчаливая и постоянно «в себе». Да и происхождение было совершенно разное. Мама, Нина Николаевна Выдрина, была из дворянской семьи, среди предков были академики, депутаты Государственной Думы и даже где-то в отдалении какие-то графы. Мой прадед, а ее дедушка, был военным врачом, полковником царской армии, погиб в 1919 г., находясь в рядах «белого движения». Его вдову, мою прабабушку, в 20-е годы забирали в ЧК - если дворянка, значит, должно быть золото, но помогли известные братья Каширины, с которыми прадедушка был дружен еще до гражданской войны, и ее отпустили. Бабушка, Клавдия Васильевна Пшеничникова, была партийным работником, даже работала вместе с Брежневым в 30-е годы, до старости сохраняла о нем благоговейные воспоминания. А замуж вышла за инженера-путейца Николая Выдрина.
Мама никогда не видела своего отца - она родилась в 1942 году, а Николай Выдрин погиб под Москвой в первые месяцы войны - его в составе народного ополчения бросили под танки с трехлинейной винтовкой, но без патронов.
Из Москвы бабушка с двумя детьми - старшей Еленой и младшей Ниной - перебралась на Урал. Мама закончила педагогический институт, факультет иностранных языков, и начала преподавать английский в медицинском институте.
Мама вращалась в богемной среде, за ней ухаживали поэты, скульпторы, в общем люди «ее круга», а потом появился папа и быстро разогнал всех ухажеров. 15 июля 1969 г. они поженились, а 17 апреля 1970 родился я.

Сначала молодая семья жила в бараке на берегу Шершневского водохранилища, потом перебрались в деревянный домишко в центре города, но с целым букетом удовольствий - печка, удобства во дворе и трамвайная линия под самыми окнами. Поскольку денег на кроватку для меня не было, первый год я спал на столе. В доме было очень холодно, и на зиму родители обычно отдавали меня бабушке, которая жила в Магнитогорске, а потом Клавдия Васильевна переехала в Челябинск, поближе к дочке.

В общем, наверное, типовые трудности для советской семьи тех лет. Потом мама заболела, достаточно серьезно, и находились доброхоты, которые советовали отцу ее бросить. Но он действительно очень любил маму, они остались вместе, хоть не все было гладко.
В 1979 г. родился мой брат Игорь, и мы переехали в двухкомнатную квартиру в спальном районе на Северо-Западе г. Челябинска.

....Воспитание

Я бы не сказал, что отец как-то специально занимался нашим с братом воспитанием. У него было редкое чувство уважения к любому человеку, даже если это ребенок. И со мной, и с братом он разговаривал на равных. Ремня мне досталось всего раз в семилетнем возрасте, в общем-то за дело, но папа до самой смерти не мог себе простить этого случая.
Один раз мы с ним серьезно поспорили, когда я был уже в седьмом классе. До этого времени я практически по все предметам учился на «пятерки», только поведение хромало, частенько случались «неуды». Но в один прекрасный день я пришел к отцу и честно сказал, что времени у меня мало, я намерен в будущем заниматься гуманитарными науками, поэтому считаю математику и всякую там физику-химию абсолютно бесполезными предметами и учить их больше не буду, так что пусть не удивляется, если я начну приносить домой «тройки». Отец немного опешил, начал объяснять, что в жизни все пригодится, я парировал это цитатой из «Шерлока Холмса» - как известно, великий сыщик уподоблял человеческую голову чердаку и категорически предостерегал от захламления оного чердака ненужными вещами. В общем, отец махнул рукой и сказал: «Делай, как знаешь».
Неодобрительно покачивая головой по поводу моего запойного чтения, папа, тем не менее, постоянно давал мне деньги на книги. Была еще одна статья расходов, на которую родители деньги никогда не жалели, - это мои занятия спортом. Купить ребенку кимоно или боксерские перчатки - это святое.
Когда я поступил в университет, отец продолжал помогать мне, подбрасывал денег даже тогда, когда я в свои 19 лет стал зарабатывать в 2-3 раза больше него - молодой парень, большие траты. Тогда же он сделал мне царский подарок - каким-то чудом выбил на работе для меня однокомнатную квартиру, причем в 10 минутах ходьбы от университета. При этом абсолютно не вмешивался в мою личную жизнь и ни разу не сказал неодобрительного слова по поводу какой-нибудь из моих девушек.
Несмотря на недостаток образования, отец был очень умным человеком. У него была развита интуиция, он умел в нескольких словах обрисовать суть человека, очень тонко чувствовал любую неправду. Так что я еще в детстве убедился, что врать ему абсолютно бесполезно - видит насквозь.
Отец очень гордился и мной, и братом, радовался, когда мы приезжали. И у меня, и у Игоря было очень мало времени и очень много работы. Отец ругался, что нельзя столько вкалывать, но он сам был такой.

....Работа

Папа почти 30 лет проработал на одном предприятии - в Управлении буро-взрывных работ, бурильщиком, взрывником, трактористом. Работы не боялся, но в те времена уравниловки, сколько ни вкалывай, был предел заработной платы. Так что отец стал стихийным антикоммунистом - уже потом, в годы «дикого капитализма» он жаловался: «Когда было здоровье, я готов был вкалывать по 14 часов в сутки, но не давали возможность зарабатывать, а теперь пожалуйста, зарабатывай, но здоровья уже нет».
Но даже при совковой уравниловке отец умел выбивать для своей бригады максимум возможного. Начальство его побаивалось, а когда он шел в бухгалтерию, то сразу начинался переполох: «Скорее закрывайте двери - Минченко идет».
Я поразился, как много людей пришло на похороны, как тепло его вспоминали. И все говорили о двух его достоинствах - трудолюбии и чувстве юмора.
Отец с детства вкалывал и не мыслил себя без труда. Когда пришло время выходить на пенсию, он отказался уйти с работы. И хоть я говорил ему: «Пап, зачем тебе это? Слава Богу, я зарабатываю столько, что могу без труда содержать и тебя, и маму. Отдохни уж на старости лет», но отец просто не умел бездельничать. Проваляется несколько дней дома, и сразу начинает плохо себя чувствовать. Так что с работы он ушел только за год до смерти.

....Болезнь

Как и все сильные люди, отец ужасно не любил врачей, больницы и все такое. Больничные на работе брал считанные разы. Поэтому, когда у него начала болеть спина, думал, что просто остеохондроз. Как я ни настаивал на том, чтобы он обследовался, затащить отца к врачам удалось только тогда, когда боль стала невыносимой. Когда врачи, которые осматривали его на УЗИ, начали шептаться между собой, а потом попытались мягко подготовить отца, он сам спросил: «Что, рак?». Действительно, это был рак почки с метастазами в легкие.
Нужно было делать операцию. Она прошла удачно, почку удалили, и какое-то время отец чувствовал себя нормально, но потом наступило резкое ухудшение. Это страшное чувство бессилия, когда понимаешь, что ничем не можешь помочь, и никакие деньги не помогут. Болезнь была уже слишком запущена.
Отец умирал очень тяжело. Не помогали самые сильные обезболивающие. Он так ослабел, что с трудом ходил, но все равно пытался все делать сам. Он шел в туалет, мама пыталась ему помочь, но он говорил: «Я сам», в коридоре падал, мама помогала ему подняться, он отодвигал ее и снова шел сам. Для отца нестерпимо было это ощущение непослушности тела, и он боролся до последнего.

....Чувство долга

Я думаю, что именно долг перед своими близким, перед семьей был основной движущей силой в жизни отца. Ради этого он жертвовал очень многим. Он был сильным и очень честным человеком.
Попы отказались отпевать Николая Даниловича Минченко. Он не был крещен. Какие священники в глухой сибирской деревне, да еще в проклятом 37-м году? Его просто погрузили в воду, ничтоже сумнешеся, что это то же самое, что крещение. Слуга Божий, дыша на моего брата перегаром, заявил: «А что же он думал? За 65 лет не нашел времени, чтобы покреститься?». Так получилось. Не нашел. Но я уверен, что если верны христианские представления об аде и рае, то отец свое отмучился на земле, и он уже в раю. Если верить учению о переселении душ, то нет никаких сомнений, что в следующей жизни он будет счастлив. А если после смерти нет ничего, только пустота, то все равно он останется жить в нашей памяти.

Спасибо тебя за все, папа. Я в неоплатном долгу перед тобой. Покойся с миром.